February 25th, 2016

(no subject)

Комментарий (К письму граждан «Яблоку» и ПАРНАСу)

СЕРГЕЙ КОВАЛЕВ — ОБ ОПАСНОСТИ ПРЕВРАЩЕНИЯ КОАЛИЦИИ «ЯБЛОКА» И ПАРНАСА В НОВУЮ КПСС



Detailed_picture© Александр Вильф / РИА Новости

23 февраля на сайте «Новой газеты» было опубликовано письмо общественных деятелей, представителей науки и культуры России к политическому руководству партий «Яблоко» и ПАРНАС с призывом объединиться на думских выборах 2016 года. Письмо было подписано в том числе Сергеем Алексашенко, Людмилой Алексеевой, Лией Ахеджаковой, Дмитрием Быковым, Евгением Гонтмахером, Львом Рубинштейном, Зоей Световой, Лилией Шевцовой, Сергеем Юрским и другими. Сегодня лидер ПАРНАСа Михаил Касьянов уже выступил в своем фейсбуке с инициативой слияния партий в одну.

Редакцией COLTA.RU был получен комментарий известного правозащитника Сергея Ковалева к письму общественных деятелей, опубликованному «Новой газетой».

Что и говорить, отнюдь не новая идея объединения демократической оппозиции год от года становится все более злободневной. Иначе и быть не могло — мы уже давно живем в полицейском государстве, нагнетающем злобу и ложь в стране и в мире. Наша конституция так и не стала законом, зато в законодательстве бешено размножаются антиконституционные нормы, которые благосклонно одобряет Конституционный суд.

В этих условиях распри в стане демократов не просто вредны, не просто играют на руку своим жестоким противникам — они безнравственны. Вот почему так важно первое в нашей истории обращение избирателей к партийным лидерам, подписанное широко известными представителями российской демократии, лицами с безупречной репутацией. Это — источник надежды.



Политсовет «Яблока» принял решение, что идущие по спискам «Яблока» внепартийные партнеры должны дать обязательство голосовать за Г.А. Явлинского на президентских выборах.


Ну и хватит дифирамбов. Поговорим о недостатках позиции авторов и о ближайших перспективах объединения сил в преддверии думских выборов.

Начну с вопроса: кто кому пишет? Яркие представители гражданского общества (следовательно, представители хозяев в доме) обращаются к политическим лидерам (т.е. к потенциальным слугам народа). Здесь неуместны увещевания (как мне показалось, с некоторым оттенком заискивания). Здесь необходимы требования. Прежде всего, требование общейнадпартийной позиции и стратегии. Разумеется, не нужно скрывать партийные разногласия — ими надлежит публично пренебречь.

Вот, по-моему, был бы надлежащий смысл и тон обращения: мы — единственные ваши потенциальные избиратели — известные вам 14 процентов. Вы — единственные наши потенциальные кандидаты. Мы считаем своим гражданским долгом энергично поддержать вас, если вы безоговорочно объединитесь идейно и — в той мере, какую позволяют наши бессовестные электоральные законы, — организационно. Вы хорошо понимаете, как это трудно — поддерживать вас. Ибо заметная часть 14% на дух не переносит «Яблоко», другая — ПАРНАС, а есть и брезгливые скептики, которым неугодны обе партии.

И другое важное условие нашей поддержки — ваши непростые межпартийные переговоры должны быть максимально публичны. Гражданское общество должно иметь в них влиятельные позиции. 20-летние многочисленные «объединительные» переговоры регулярно разбивались о партийные амбиции. Хватит. Есть вещи поважнее.



Незадолго до того как Михаил Борисович попал в тюрьму, «Яблоко» ничтоже сумняшеся принимало его финансовую помощь, не смущаясь ни залоговыми аукционами, ни возникновением «олигархической системы».


Мы готовы старательно и упрямо объяснять избирателям важность вашего единства, если оно состоится. У вас есть возможность честно и прямо заново, вместе преодолевать скепсис избирателей. Ну, а если нет — воля ваша, сходите в Кремль. Там ценят раскол. Глядишь, и подадут. Но тут мы вам не помощники.

Конечно, такая позиция могла бы — и должна была бы — быть изложена решительно, но очень вежливо и уважительно. Простите мою неотесанность. Нет ни времени, ни объема на «обтекаемость». Да жизнь и приучила правду в глаза резать, а не на хлеб мазать.

А вот что, к сожалению, приходится наблюдать в преддверии «партнерских переговоров». (Должен предупредить: я говорю здесь только о «Яблоке», так как, будучи членом политсовета партии, знаю развитие ее политической линии достоверно и в деталях. Увы, предполагаю, что, может быть, и в ПАРНАСе случается что-либо в том же роде, но этого я не знаю.)

Политсовет «Яблока» принял решение о том, что идущие по спискам «Яблока» внепартийные партнеры-единомышленники должны дать обязательство голосовать за Г.А. Явлинского на президентских выборах. Вспоминается творец афоризмов В.С. Черномырдин — «какую ни попробуем учредить партию, все КПСС получается». Думаю, что и от членов партии… ну, неловко требовать подобные обязательства. Скажу о себе. Я голосовал за Григория Алексеевича с 1996 г., задолго до того, как стал членом «Яблока». В 2018 г. я буду голосовать за него, если он станетединым кандидатом от демократической оппозиции. А если не станет, то за другого единого кандидата. Буде же единого не окажется — что ж, вовсе откажусь от электоральной клоунады. Может быть, согласно крепнущей партийной практике, меня надлежит из партии исключить? Печально, но возражать не стану.



20-летние многочисленные «объединительные» переговоры регулярно разбивались о партийные амбиции. Хватит. Есть вещи поважнее.


18 февраля было опубликовано «Разъяснение пресс-службы партии “Яблоко”» относительно проекта М.Б. Ходорковского «Открытые выборы». В нем говорится о неприемлемости политических взглядов Ходорковского и стилистики его «попыток участия в российской политике». Проект Ходорковского упрекают в «политической нечистоплотности и провокационности», а также в попытках скупить «потенциальных депутатов Госдумы для последующего манипулирования ими» (неясно, кто упрекает — «Яблоко», какие-либо его партийные органы, лично ли г-н Игнат Калинин, руководитель пресс-службы?). Я не стану входить в подробности этих обличений, от которых, прямо скажу, нехорошо пахнет. Хочу только напомнить, что незадолго до того, как Михаил Борисович попал в тюрьму, «Яблоко» ничтоже сумняшеся принимало его финансовую помощь, нисколько не смущаясь ни залоговыми аукционами, ни возникновением «олигархической системы». Был, правда, и тогда упрек Ходорковскому — зачем он спонсирует не одно только «Яблоко»? Очень впечатляет и совпадение по времени нынешних «яблочных» упреков и внезапного воспоминания Следственного комитета и прокуратуры об участии Ходорковского в смертоубийстве, о котором давно и так горячо говорил г-н Путин (ахти, батюшки, забыли!). Не надобно ходить к гадалке. В Кремле, конечно, заметили и оценили пресс-релиз. Стыдно, господа.

Значит ли все это, что уважаемые сограждане зря писали? Нет, ничуть. Эти печальные обстоятельства означают лишь, что гражданам, наделенным чувством ответственности, нужно понимать: беспринципная амбициозность политиков требует постоянного давления на них. Убедить их в том, что грязную игру они все равно проиграют, трудно, но все еще можно.

Как вы понимаете, уважаемые авторы обращения к политическим лидерам и те, кто, несомненно, присоединится к письму, у меня есть серьезные замечания к его тону и содержанию. Запоздалые замечания, но тут я не виноват. По-моему, письмо не слишком адекватно нынешней российской ситуации. Тем не менее повторю: самое его существование внушает некую надежду. Как говорится, «ну хоть так». Искреннее вам спасибо.

Я льщу себя надеждой, что мои придирки для кого-то из вас окажутся полезными в ваших дальнейших рассуждениях и шагах.

С неизменным уважением, С. Ковалев

«С такими показателями человека уже нет»

Оригинал взят у novayagazeta в «С такими показателями человека уже нет»
Если верить приказам Минтруда и соцзащиты РФ, то инвалидность дается детям лишь в состоянии, несовместимом с жизнью.


Фото: Владимир СМИРНОВ / ТАСС

В нашей стране более 339 тысяч инсулинозависимых диабетиков. По свидетельству медиков, количество пациентов с каждым годом растет, заболевание молодеет, и значит, от бюрократических формуляров зависят многие семьи. И взрослые люди, и дети. Это для них в сентябре 2014 года Минтруд написал свой первый приказ — №664н. Исполняя его, госучреждения в 2015-м массово снимали несовершеннолетних диабетиков с инвалидности.

Сыну оренбурженки Галии Бадретдиновой 13 лет. Сахарный диабет 1-го типа у него обнаружили в марте прошлого года. Мише стало плохо, мама вызвала «скорую». Кетоацидоз, отек головного мозга, несколько дней в реанимации. Врачи посоветовали пройти с ребенком комиссию для оформления инвалидности.

Collapse )

ДА ПОШЛИ ВЫ - К СЫНУ ...

Оригинал взят у evgenij_mich в ДА ПОШЛИ ВЫ - К СЫНУ ...


Интересная стекляшка стоит на выезде из Таганрога сразу за автосалонами . Ну никак её не могут продать , либо сдать в аренду . Может дело в том , что по неофициальной информации она была построена и принята с огромными нарушениями и коммерсанты просто боятся вкладывать капиталы ? Интересно , а кто у нас в городе выдаёт такие разрешения либо скорее всего может закрыть глаза на некоторые архитектурные изыски ? Правильно , непотопляемый архитектор города , занесённый навечно в списки "https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%A9%D0%B5%D1%80%D0%B1%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0,_%D0%9E%D0%BB%D1%8C%D0%B3%D0%B0_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0" Ольга Николаевна Щербакова . Все уже надеялись , что получив немалый золотой парашют при выходе на пенсию её больше никто не увидит . Помните была информация о необоснованных выплатах сокращаемым сотрудникам таганрогской администрации и депутат ЗАКсРО Олег Кобяков делал по этой ситуации запросы . Закончилось всё тем , что администрация заявила о законности выплат и часть сокращённых сотрудников , получив деньги вернулась снова работать в администрацию. То есть просто и "законно"вытащили из нищего бюджета города денежки и продолжили рулить.

В числе прочих достойных и незаменимых оказалась и наш достойнейший архитектор , при котором в городе иногда просто так рушились стройки на этапе возведения . Разрешения или согласования лично госпожа Щербакова говорят редко выдаёт сразу. По неподтверждённой официально информации она многих посылает -к сыну . Для чего-возможно договариваться о нюансах строительства , которые не всегда соответствую законодательству . Болтают всякое , да и завистников много у уважаемой женщины к которой много вопросов скорее всего зададут попозже уже другие официальные структуры .

Сейчас же у граждан один вопрос - почему до сих пор не проведён конкурс на замещение должности главного архитектора города после почётного ухода на пенсию с золотым парашютом госпожи Щербаковой?

Или нет достойных и более талантливых ? Теперь вот пенсионерка вынуждена снова работать во благо города не покладая рук до очередных проверок , ибо запись в электронной энциклопедии просто обязывает не бросать наш город на растерзание молодых да ранних . Впрочем мы не одиноки в такой ситуации и для смены элит порой необходимо вмешательство прокуратуры....


(no subject)

Вырваться за флажки







Опубликовано 25.02.2016 09:45

Яродился в странном государстве, название которого состояло из четырех согласных букв. Созданное за шестьдесят лет до моего рождения на обломках монархии, не пережившей Первую мировую войну, это государство было жестокой, наподобие полпотовской Кампучии, тоталитарной диктатурой, на протяжении десятилетий добросовестно уничтожавшей мой народ во имя каких-то своих высших целей. Но к тому моменту, когда я родился, эта диктатура состарилась, обессилела и превратилась в посмешище. Но даже в самом жалком состоянии она не перестала убивать мой народ – тоже уже лениво, вяло, по-старчески, но при этом по-настоящему, всерьез, на бессмысленной колониальной войне где-то далеко на юге.

Когда я родился, старики, управлявшие этим странным государством, начали один за другим умирать от своих старческих болезней. К моим пяти годам никого из них в живых не осталось, и власть впервые досталась человеку, который не знал никакой другой жизни, кроме этой диктатуры. Он родился в разгар очередной людоедской кампании, имевшей целью частью уничтожить, а частью превратить в рабов крестьян моего народа. Тот человек сам был крестьянином, но ему выпал один шанс из, может быть, миллиона, и в ранней юности за большие успехи в рабском труде он был награжден путевкой в столичный университет, после чего сумел сделать карьеру и в конце концов возглавил страну.

Ставя себя на его место, я понимаю: мне едва ли хватило бы мудрости повести себя так, как повел себя он. Имея в своем распоряжении хоть и заржавевшую, обветшалую, но все-таки вполне еще живую диктатуру, имея перед глазами пример большой восточной соседней страны, я бы, наверное, постарался встроить тоталитаризм в мировое капиталистическое хозяйство, обеспечив своему несчастному народу гарантированную буханку хлеба в обмен на такой же, что и раньше, рабский труд. Но тот человек оказался, может быть, мудрее всех в моей стране, и он поставил перед собой более амбициозную, чем можно было себе представить, задачу – спасти ее, разрушив.

Сначала он дал народу возможность говорить правду. Сейчас это звучит невероятно, но до него в моей стране были запрещены даже книги классиков национальной литературы, не говоря уже о публицистике современных критиков режима. За распространение или даже чтение таких текстов можно было угодить в тюрьму. Он выпустил из тюрем тех, кого сажали за слова, запретил сажать по политическим статьям вообще кого бы то ни было. В газетах сначала робко, потом громче, потом еще громче стали писать обо всем, что происходило в стране в предыдущие десятилетия – оказалось, происходило много разных ужасов, и, узнавая о них, мой народ обещал себе, что это никогда не повторится. Правда – первое, что принес нам новый правитель.

Потом он остановил государственную борьбу с церковью. В это тоже сейчас сложно поверить, но на протяжении десятилетий верующий в моей стране был изгоем. Нужно было выбирать – или ты хочешь венчаться и крестить ребенка, или ты благополучный человек, имеющий возможность достигнуть положения в обществе, Говорят, были какие-то люди, пытавшиеся совмещать веру и карьеру, но я таких не знаю и склонен думать, что это позднейшая выдумка. Я помню склады и спортзалы в храмах. Я помню первую церковь в своем родном городе, которую освятили, когда мне было шесть лет. До нее в моем городе не было церквей вообще, и на Пасху люди ездили на кладбища, чистили крашеные яйца над могилами и обманывали друг друга, говоря, что это у нас такая старинная традиция.

Дальше тот правитель снял запреты на частную инициативу в экономике. Появились так называемые кооперативы – сначала маленькие, что-то шьющие, пекущие или чем-то торгующие, через несколько лет – большие и богатые, продававшие даже танки (был такой смешной скандал). Оказалось: для того чтобы что-то произвести или продать, совершенно не обязательно получать разрешение в специальном учреждении, надзирающем над экономикой. Это было ново, это было непривычно, многие удивились. Кто не удивился, тот взял в руки оружие и начал отбирать у людей деньги или имущество – это тоже было ново, прежде силовой ресурс был только у карательных органов государства – у наследников тех, кто держал мой народ в лагерях, подавлял его восстания и сажал в тюрьму за чтение книг. Бандиты как альтернатива инквизиторам – это был грустный выбор, но выбор – впервые на памяти нескольких поколений.

Потом правитель моей страны создал парламент. Это тоже было впервые за много десятилетий, чтобы каждый человек на свободных, тайных и прямых выборах мог стать одним из нескольких сотен, которым принадлежит власть в стране. Председателем парламента правитель стал сам, но, наверное, сам же и испугался и через год стал президентом. До него президентов у нас не было никогда. Первым его президентским (но проведенным через парламент, потому что последнее слово в то время уже было за парламентом) решением было изъятие из конституции нормы, закрепляющий особый статус правящей и при этом единственной партии. Впервые за семьдесят лет в стране появилась многопартийность.

Единственный шанс для моего народа – вырваться за флажки, но мой народ почему-то считает себя медведем, а не волком

Но парламенту правитель отдал только половину своей абсолютной власти. Другую половину он отдал провинциям – их тогда было двенадцать, или пятнадцать, если учитывать три маленькие страны, захваченные тоталитарной империей во время Второй мировой войны. Мой народ жил во всех провинциях, но в каждой из них была какая-то своя титульная нация. Где-то она составляла относительное большинство, но даже там, где большинство составлял мой народ, он существовал на правах национального меньшинства, а самая большая провинция, в которой родился и я, вообще считалась многонациональной федерацией. Мой народ считался в этой провинции одним из многих, даже последним среди равных – это придумал еще основатель тоталитарной империи, жестокий и кровожадный маньяк, который когда-то решил, что если у моего народа когда-то было свое государство, то теперь он должен занять подчиненное положение по сравнению с остальными, у которых своей государственности зачастую раньше не было.

Так или иначе, правитель отдал половину своей власти провинциям, а те решили: зачем им половина, если можно забрать все? Разделили большую страну на пятнадцать, правитель остался ни с чем, а я, одиннадцатилетний, стал гражданином новой страны, в которую превратилась самая большая провинция.

Еще раз скажу, что мой народ жил во всех пятнадцати новых странах. Четырнадцать новых стран, что логично, взялись за свое государственное строительство, опираясь на свои титульные народы. Более того, почему-то оказалось, что для всех остальных народов бывшей империи прошлый тоталитаризм связан именно с моим народом, хотя мой народ прожил семьдесят лет за колючей проволокой и просто не мог никого обидеть – мы не получали никаких преференций от тоталитаризма, зато именно мой народ, а не жителей национальных окраин, тоталитаризм травил газами, когда случилось крестьянское восстание, давил танками, когда рабочие в одном южном городе вышли протестовать против повышения цен и снижения зарплаты. Наверное, моему народу было бы проще, если бы после распада империи у него бы тоже появилась своя страна, но нет – нам так и осталась многонациональная федерация, в которой мы – просто один из многих народов. Последний среди равных.

Правителем этой федерации, когда мне было одиннадцать лет, стал пожилой деятель уничтоженной тоталитарной системы. В наследство ему досталось все от предшественника – и парламент, и свобода слова, и свобода совести, но сам он к демократии, несмотря на выученную риторику, относился не очень, любил и ценил только власть, а народу не доверял. Сначала избавился от парламента, потом навел порядок с газетами и телевидением, а карательные органы, сохранившиеся еще с тоталитарных времен, сберег и сохранил. Он дважды развязывал войны на южной окраине моей страны, он растерял здоровье в борьбе за свою власть, и когда от здоровья вообще ничего не осталось, уступил свое место начальнику карательных органов – такому же, как он, только более молодому. Мне тогда было девятнадцать.

Этот человек правит моей страной уже шестнадцать лет – сейчас мне тридцать пять. Он тоже посвятил жизнь сохранению своей власти, он тоже развязывает войны, сажает в тюрьмы политических оппонентов, ограничивает свободу слова и ведет себя как настоящий диктатор. Когда этот правитель уйдет, никто и не вспомнит, что мой народ в последние сто лет пострадал сильнее всех и от старого тоталитаризма, и от новой диктатуры. Никто не вспомнит ни о нашем парламенте, ни о том кратком периоде свободы, ни о правде, ни о Боге, ни о чем вообще – просто окажется, что во всем виноваты именно мы. Это будет неправдой, но мы обязательно в нее поверим, потому что своей правды у нас нет. И наша диктатура, и ее враги говорят нам одно и то же – что мы злой и страшный имперский народ с загадочной душой. А в ней нет ничего загадочного, мы до скучного самый обыкновенный европейский народ, которому не повезло. Если бы наша диктатура взяла мой народ в союзники, получилась бы, наверное, непобедимая империя. Если бы мой народ себе в союзники взяли враги нашей диктатуры, то от диктатуры бы ничего не осталось. И, я думаю, именно поэтому мой народ никто никогда не возьмет в союзники – это нарушило бы хрупкий баланс, который нравится и диктатуре, и ее врагам.

Я сам не охотник, но знаю песню о том, как волка обложили флажками и загоняли в ловушку, а он догадался и, хотя у волков так не принято, побежал за флажки. Я догадываюсь, что единственный шанс для моего народа – вырваться за флажки, но мой народ почему-то считает себя медведем, а не волком. Наверное, сейчас это главная ошибка моего народа.

Олег Кашин – журналист
http://www.svoboda.org/content/article/27570829.html

viking

Пчёлы против мёда


В статье "Продать нельзя оставить" ("Таганрогская правда", 19.02.16) начальник КУИ Юлия Соловьева сообщает, что три таганрогских рынка в 2015-ом году принесли в бюджет города неналоговых доходов 574 тыс.руб. Сумма, мягко говоря, смешная. Но вовсе не случайная. Ситуацию, сложившуюся вокруг таганрогских рынков удобней всего рассмотреть на примере ООО "Николаевский рынок", где, по словам гражданки Соловьевой, "отмечена положительная динамика". Действительно, она есть, сумма налоговых платежей от деятельности рынка увеличилась на 6,1%, также намечено строительство и сдача в эксплуатацию капитального навеса к 2019-му году.
Collapse )