Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Карьер говорите?


- Хотел купить себе глину, на участке подсыпать. Ну накопать где попало я её ж не могу, незаконно. Поехал на глиняный карьер, который разрабатывает наш кирпичный завод. Карьер находится за Греческими ротами, рядом с Софиевкой.
И тут меня просто шокировала ситуация! Я услышал ответ - карьер, частная собственность, глину не продаем, директор против, чтобы какие то люди за его счет обогащались....
Это что получается, накопать - незаконно!
Купить(у добытчиков) - невозможно!http://kirpich-v-taganroge.ru/

Вторая часть Марлезонского балета.

Вторая часть Марлезонского балета.
Как не крути, а административный ресурс руководителя градообразующего предприятия гораздо круче, чем у нанятого сити-менеджера. И если в первой части балета ещё проглядывали попытки сыграть на сознательности народных масс озабоченных чистотой родного города, то во второй части все гораздо проще. Думаю, не надо рассказывать как на предприятиях 'добровольно' проводятся субботники. Кто не будет покупать лотерейные билеты тем отключим газ и ни премии ни профсоюзной путевки на отдых не получить. В общем сегодняшний выход людей на улицу показал, за кем идут люди. Что примечательно, что убирать будут и в том самом месте, где судя по предыдущим фотоотчетам проводили уборку товарищи в берцах и голубых беретах. Как говорится: повторение, мать учения. Глядишь вывезут мусорные кучи оставшиеся после предыдущего субботника.
Но меня удивляет другое. А почему депутатский корпус проигнорировал данное мероприятие. В то время, когда космические корабли бороздят просторы вселенной, а избиратели с граблями и лопатами мокла под дождём...
Часть народных избранников в это время попивало кофе, в кафе Пить Кофе. Не патриотично как то. Так мы немца не погоним, и чистоту не наведём.
Зато телекамеры,топовые фотрграфы,целый начальник пресс-службы администрации , да и сам главный над всеми муниципальными клерками заняли исходные позиции и приготовились к представлению.
Р.S.
Как всегда ни кто из организаторов не удосужился посмотреть прогноз погоды и если муниципальным рукамИводителями это уж просто простительно, то руководству авиазавода с их метеостанциями просто наводит на мысль о профессионализме руководителей...)




Михаил Тихонов в след за Александром Гребенщиковым?

К череде отставок в окружении губернатора.
После сегодняшней отставки Александра Гребенщикова, который не смог встретить год " огненного петуха"в кресле первого заместителя губернатора, попробуем сделать смелое предположение, что следующим ,совсем скоро, своего поста лишится Михаил Тихонов министр промышленности и энергетики Ростовской области.
Жителям Таганрога Михаил Михайлович запомнился работой на посту в качестве заместителя, а потом генерального директора общества с иностранными инвестициями "Таганрогский автомобильный завод".С 2004 по 2012 год
Который благополучно почил в бозе,после ухода Михаила Тихонова с поста,обанкрочен имущество распродано.

Серенада для дырявого ботинка

Оригинал взят у skif_tag в Серенада для дырявого ботинка


В Лондоне на полтора года заочно арестован основатель сети Carlo Pazolini Илья Резник.

Судебное разбирательство было инициировано Альфа-банком, которому бизнесмен задолжал около 80 миллионов долларов. В мае этого года банк подал иск в Арбитражный суд Москвы о признании компании банкротом, а в начале августа прошли слушания дела в Высоком суде Лондона.

Collapse )

Валютные операции ГПУ

Оригинал взят у viktor_krysov в Валютные операции ГПУ
Время чтения 5-7 минут
Отрывок из:
Чернавин В.В. Записки "вредителя". Побег из ГУЛАГа.
Читать всю книгу онлайн , fb2 (заархивирован) , doc (заархивирован) или pdf;
отдельно главу "Валютные операции ГПУ" можно прочитать тут

Место действия: 1930 год. Ленинград, следственная тюрьма ОГПУ на Шпалерной, 25 (тогда – ул. Воинова) и внутренняя тюрьма ОГПУ на Гороховой, 2 (тогда – ул. Дзержинского).
Краткое содержание: В поисках валюты, которую охотно принимали зарубежные компании, продавая Советам технологии и производственные линии, ГПУ (тогдашний НКВД-ОГПУ-МГБ-КГБ) использовало такую тактику. Чекисты заново трясли всех "бывших", а также нынешних – тех, кто, по мнению чекистов, смог (или не смог, но пробовал) заработать за короткий период НЭПа. Незаконно заключая и мужчин, и женщин, и подростков во "вшивые" камеры с непереносимыми условиями быта (мужчины и женщины вместе, столпотворение – невозможно ни лежать, ни сидеть, – антисанитария, вонь, вши и клопы, ограничение возможностей естественного оправления надобностей, мизерный паёк), следователи требовали золота, драгоценностей, валюту и советские деньги, которые схваченные люди, а также их родственники и знакомые якобы скрывали от родной Совесткой власти. Описан конвейер из следователей, когда "подозреваемых" заставляли без остановки много часов бегать между столами разных следователей.




(Рассказчик находится в камере в следственной тюрьме ОГПУ на Шпалерной, в "обычной" камере. Оттуда людей забирают на Гороховую во вшивую камеру.) На следующую ночь взяли на допрос старичка-ювелира. Потребовали его "в пальто", но без вещей, и он исчез на четыре дня. Бедняга так растерялся при этом первом вызове, после того как четыре месяца он сидел, что забыл в кружке свои вставные челюсти. Вернулся он только на четвёртые сутки вечером. Он был неузнаваем. С первого шага в камеру он стал порываться говорить, рассказывать, объяснять: он, который всегда был сдержан, молчалив, как человек, который всю свою долгую жизнь провел в подчинении и считал это для себя естественным и справедливым.
Набросился на еду, которую мы ему сохранили, давился хлебом и супом, трясся от смеха, путался, захлебывался словами и всё-таки неудержимо стремился и глотать, и говорить.
– Ни и потеха, потеха, я вам скажу. Нет, не поверите. Что пришлось пережить, не поверите... Потеха... Ну и молодцы, ну и умеют. Привезли на Гороховую, во вшивую. Вшивую, эту самую, слышали, знаете, вшивую. Ох и потеха!
Он так захлебнулся супом и прожёванным хлебом, что у него началась рвота.
– Иван Иванович, успокойтесь, измучили вас, отдохните сначала, – хлопотали мы вокруг него, уверенные, что бедный старик рехнулся.
– Четверо суток не ел, вот не на пользу пошло, – сказал он несколько нормальнее, делая, по нашему настоянию, маленькие глотки холодной воды. Но чуть вздохнул, заговорил опять, порываясь опять есть.
– Во вшивой двести-триста народа, мужчины, женщины, подростки – совсем ребята. А тесно! Жарко. Ни сесть, ни лечь. Втиснули, только стоять можно. И народ весь шатается: не стоят, а ходуном ходят, только ноги на месте, а сами так и клонятся то вперёд, то назад. Ой страшно! Ой потеха! Рожи у всех красные, а выперли... Пятьдесят пять лет работаю по своему делу, всюду меня знают, ну и тут, слава Богу, знакомцы нашлись. "Иван Иванович, как попали? Сюда тискайтесь, к решетке-то тискайтесь! Как чувств лишитесь, тут вас мигом выволокут, в коридор выволокут, а сзади не увидят, задавят, помрёте." Дай ему Бог здоровья, знакомцу-то моему, сказал он мне это, научил, а то, верно, жив не был бы. К концу первой ночи я уже чувств и лишился.
Как что было, не знаю. Очнулся, лежу, мягко под головой и холодно очень. Оказывается, коридор, и лежу я головой на бабе, толстая – во! Грудастая, тоже без чувств, и другая за ней. Ай и потеха! Вот потеха... И он опять залился хохотом, подавился, закашлялся.
– Иван Иванович, вот зубы ваши, наденьте, может легче будет есть.
– Спасибо, вот это спасибо. Про зубы забыл. А и думаю, что такое, почему есть не могу. Это – да! Это – спасибо.
Жутко было слушать его речь. Постепенно она делалась понятнее, и хотя он не переставал трястись и смеяться, мы с напряжением следили за каждым его словом: это был первый живой свидетель о "вшивой", "тесной" или "валютной" камере; свидетель, который еще не успел прийти в себя и который восстанавливал перед нами, может быть, самое отвратительное, чем располагало ГПУ.
Понемногу из его сбивчивых слов и ответов на наши вопросы выяснилась довольно полная картина своеобразного финансового предприятия ГПУ, его средств и методов.
Вшивая камера на Гороховой примерно вдвое меньше обычной общей камеры на Шпалерной, но помещают в неё двести–триста человек; мужчин и женщин вместе. Теснота такая, что люди могут только стоять, тесно прижавшись друг к другу. В камере поддерживается очень высокая температура. Все покрыты вшами, и борьба с ними совершенно невозможна. В камере нет уборной, заключенных выводят туда по очереди, по три человека, в сопровождении конвойного; мужчин и женщин водят вместе, в одну уборную. Как только проводят одну партию из уборной, ведут другую, так без перерыва и день и ночь. Так как выйти из камеры очень трудно, приходится протискиваться, от этого получается движение, которое невольно передается от одного к другому, поэтому вся камера непрерывно шатается.
В камере нет ничего, садиться или ложиться запрещается. Среди камеры стоит одна табуретка. Назначение её следующее: время от времени дежурный чин ГПУ входит в камеру и становится на эту табуретку; если он замечает, что кто-нибудь сидит на полу, он заставляет всю камеру делать приседания (обычно пятьдесят раз) то есть постепенно опускаться и подниматься. Это так мучительно при отекших от стояния ногах, что заключенные сами следят друг за другом и не дают никому садиться.
Белье у тех, кто находится в камере несколько дней, совершенно истлевает и рвётся: всё тело покрывается, как сыпью, следами укусов вшей, а часто и нервной экземой.
– Едят там что-нибудь? – спрашивали мы, захваченные этим ужасным рассказом.
– Едят, едят. По двести граммов хлеба. По кружке воды выдают. Воду все пьют, а хлеба не едят. Кусок в горло там не пойдет. Ах и потеха! И камеру-то нашу из коридора, всю камеру видно, и нам тоже видно, кто у решётки, конечно. Все время новых ведут и ведут. Захватят парочку, мужа с женой, папашу с дочкой – и заметьте, всё парочками, и сейчас к нам в коридор. Нате, смотрите, любуйтесь, сейчас сами там будете. И потом – на допрос. Тут следователь: "А ну, гони монету, давай золото, давай доллары, а то сейчас тебя с твоей – в эту камеру. Хочешь?" Ну, мужчина, тот ещё может пожалеть отдать, если есть, а уж дамочки да барышни всё готовы отдать, сами мужа и папашу при следователе укоряют: отдай, дескать, всё, что есть, отдай, ради Бога, отдай! Серьги из ушей вынимают, часы жертвуют – дескать, добровольно, на пятилетку, только во вшивую на сажайте. Еще бы, придут чистые, нарядные, а у другой такое пальто, взглянуть приятно, а тут вдруг во вшивую, мыслимо ли... Кому охота. Ох и хитрые, ей Богу, хитрые эти, в ГПУ. Так придумали, нельзя устоять. Верно. Сам всё последнее, дорогое самое, всё отдашь.


– А вы-то, Иван Иванович, что же вы сразу не заявили, что всё отдадите?
– Не спрашивали. То-то, что не спросили. Четыре месяца тут держали – не спрашивали, сами знаете. Туда посадили и опять всё не спрашивают. День держат, два, три, четвёртый пошёл, а некому и слова сказать. Это они правильно, это для острастки. Уж кто там четыре дня выживет, тот на всё согласится, только бы назад не посадили. Я, может, раньше бы отдал, а другой не отдаст. Вот, к примеру, и нужно: кого сажают, а кому так показывают, из коридора. Это уже они там знают, хитрые они.
– Иван Иванович, говорят во "вшивой" неделями сидят, что ж вас так скоро?
– Сидят. Ювелира И. знаете? Приятель мой. В камере, во вшивой встретились. Он тридцатый день, два раза на конвейере был.
– Почему же их держат столько времени?
– Не отдают денег, сколько с них требуют, торгуются. Другой, знаете, не может с деньгами расстаться, жизни лучше лишится, а денег не отдаст. А у других того требуют (он заговорил тут шёпотом), чего у них и нет и никогда не было. Вот тем и плохо. Измучают, уж правда измучают, так что и жизни не рад, а потом в концлагерь, в Соловки, за непокорство.
– Иван Иваныч, кто ж там больше сидит, какой народ?
– Всякие есть: и торговцы, и врачи зубные, и доктора, ну разные люди. Инженеры тоже есть. У кого только можно подумать, что деньги или золото есть, того и берут. Ах и молодцы! Про всё разузнают, как ни прячут, как ни таятся, а уж ГПУ разнюхает и сейчас – давай сюда!
Гони монету!
Наутро Иван Иваныч проснулся вновь таким же, как был – молчаливым и замкнутым. Нам хотелось ещё о многом расспросить, он отмалчивался. Очевидно, воспоминание о вчерашней болтливости, прорвавшейся, может быть, раз в жизни из-за нервного напряжения, было ему очень неприятно. Больше он нам ничего не сообщил, и через день его взяли "с вещами" домой, откупился...
Позднее мне приходилось встречать многих, сидевших во вшивой камере и побывавших на "конвейере". Особенно колоритен и умен был рассказ одного из моих товарищей по этапу. Он ехал также на пять лет. Это был бывший банковский служащий, еврей лет сорока пяти, но на вид ему можно было дать больше: был худой, сгорбленный, ходил с трудом.
– Седые волосы? – говорил он. – У меня не было седых волос, когда меня посадили. Не хочется вспоминать, не хочется говорить. Полгода на Шпалерной, тридцать дней на Гороховой. Ну, я вам скажу, я согласен сидеть год на Шпалерной, чем один месяц на Гороховой. Я – старик, видите, я седой, у меня больные ноги – это месяц на Гороховой.
– Во вшивой?
– Ну что вшивая! Это страшно, это ужасно, но это не конвейер.
– А что такое конвейер?
– Конвейер? Конвейер – это то, что если у человека что-нибудь есть, то он отдаёт. Ну, скажете руку отрубить – отрубит руку. Вот что такое конвейер.
Представьте себе человек сорок заключенных, мужчин и женщин, измученных, голодных, заеденных вшами, с отёкшими от стояния ногами, которые уже много ночей не спали... Приводят в комнату гуськом, один за другим. Большая комната, три стола, четыре стола, за каждым следователь; дальше ещё комната, ещё следователи; потом коридор, лестница, опять комнаты со следователями. Команда – бегом. Мы должны бежать от стола к столу один за другим. Только вы подбегаете, он уже кричит – ...ну, я не могу передать, что он кричит. Это не ломовой извозчик, это хуже, это набор похабных слов, самой сложной матерной брани, особенно по отношению к нам, евреям. Жид, сволочь, а дальше трёх-, нет, пятиэтажная брань – даёшь деньги! До смерти загоню! Даёшь! Нет? Дальше беги, сукин сын. Палкой тебя... – и замахивается через стол палкой.
Впереди меня бежала женщина, почтенный человек, зубной врач. Уже немолодая, лет сорок, полная, нездоровая. Она задыхалась, чуть не падала. Если бы вы слышали, что они ей кричали. Знаете, это невозможно выдумать: они похабными словами перечисляли все половые извращения, которые только может выдумать голова больного психопата. Она, бедная, бежала, падала, её поднимали, толкали изо всех сил, чтобы она бежала от стола к столу. Она кричала: "Клянусь, у меня нет золота, клянусь! С радостью всё отдала бы вам. Нет у меня! Что мне делать, если у меня нет!" – "А, заголосила, не так ещё запоешь!" – и опять похабные слова; как они их только выдумывают!
Другие следователи так кричат, что больше не могут, только грозят кулаком, палкой револьвером – гони монету!
– Ну и дальше что?
– Дальше бегут, кругом бегут.
– Но конец-то должен быть?
– Конец? Конец – это когда человек упадёт и не может встать. Его трясут, поднимают за плечи, бьют палкой по ногам, он бежит, если ещё может, а нет – тащат назад, во вшивую, а завтра опять на конвейер.
Это часами продолжается: десять, двенадцать часов. Следователи уходят отдыхать: они устают сидеть и выкрикивать матерную брань, их сменяют другие, а заключённые должны бежать и терпеть.
И представьте себе, есть люди, которые отдают деньги не сразу. Видит, знает конвейер, и не отдает. Бежит день, до полного бесчувствия, бежит на другой день, и тогда отдаёт. Я сначала негодовал, думал, что это из-за них мы так страдаем.
– Почему "из-за них"?
– Ну, конечно, из-за них. Если бы все, у кого есть деньги или золото, отдавали сразу, то и не надо было бы конвейера. Если бы они никогда ничего не добивались на конвейере, то они бы его ликвидировали. Но беда в том, что они добиваются, и ещё большая беда, что из тех, у кого есть деньги, самые мудрые те, кто отдаёт их не сразу.
– Ничего не понимаю.
– Не понимаете... – Он грустно усмехнулся. – Я тоже не понимал. Знаете, надо уметь отдать ГПУ деньги, иначе можно ещё хуже себе сделать. Представьте – они требуют от вас десять тысяч, и у вас есть как раз десять тысяч. Что вам делать? Вы сразу говорите – хорошо, я отдаю десять тысяч. Тогда следователь думает – у него, наверно, есть не десять, а пятнадцать тысяч, а может быть двадцать. Он берёт ваши последние десять тысяч, сажает вас во вшивую, берёт на конвейер и требует ещё пять тысяч. Как вы его убедите, что у вас нет этих пяти тысяч? Что вы можете умереть на конвейере, но не можете отдать того, чего у вас нет. Следователь думает, что если ты легко отдал десять тысяч, значит, у тебя есть ещё. Надо отдать так, чтобы следователь был убеждён, чтобы он поверил, что вы отдаете последнее и больше у вас ничего нет. И вот, чтобы убедить, что вы отдаете то, с чем вам трудно расстаться, как с жизнью, вы терпите всё, рискуете здоровьем, но, может быть, выиграете свободу. Надо угадать следователя. Многие считают, что надо торговаться, надо отдавать понемногу, тогда следователь может ошибиться, может сделать скидку.
А что делать нам, у которых ничего нет? Клянусь вам, мне же всё равно теперь, я уже имею приговор на пять лет, у меня не было денег и нет их. Я служил до революции в банкирском доме, поэтому они думают, что у меня осталась валюта, они требовали с меня пять тысяч, но у меня их никогда не было. Я претерпел всё, я потерял десять лет жизни, а они дали мне пять лет концлагеря – по году каторги за каждую тысячу.
– Но обвинение вам какое-нибудь предъявили?
– Обвинение? Какое обвинение?.. Давай деньги. Даешь – будешь на свободе; нет – концлагерь. Статья найдется. Если я не спекулировал и не имел вообще валюты, меня обвинят всё равно по статье 59 пункт 12 – спекуляция валютой. Если я действительно спекулировал и имел деньги, я их плачу и иду домой. Вот это пролетарский суд.
– Но по какому же признаку они берут людей?
– Это все так просто. Берут, кто в старое время или во время НЭПа имел торговлю, у такого могли остаться деньги; берут всех, кто работал в ювелирном деле – у них могут быть камни или золото; берут дантистов и зубных техников – если бы у них не было золота, они не могли бы ставить комиссарам золотые коронки; берут врачей и инженеров, которые крупно зарабатывали. Если они много тратят, их обвинят, что они воровали, получали деньги за вредительство; если мало тратили – с них будут требовать валюту, червонцы никакой дурак откладывать не будет.
Вот вам все признаки. Могу добавить, что восемьдесят, а может быть и девяносто процентов по этим делам сидим мы, евреи. Кто были ювелиры, часовые мастера, дантисты? Евреи. В общих камерах десять-двадцать процентов евреев; на Гороховой – восемьдесят – девяносто процентов. И после этого говорят, что большевики – это жиды. Жиды делают революцию. Скоро все мы будем на Соловках. Вы думаете, те, кто с ними сторговался и вышел из тюрьмы, останутся на свободе? Многие сидят второй, третий, четвёртый раз. Они будут их брать, пока те могут платить, а потом всё равно сошлют в концлагерь. Они истребляют евреев, но делают это без шума, по-своему. В ГПУ есть и евреи, но много ли их? Кроме того, никто так рьяно и раньше не преследовал евреев, как сами евреи; то же и теперь.
В рассуждениях моего собеседника было много правды. Юдофобство в ГПУ приняло огромные размеры. "Паршивый жид" – это обычное обращение следователя к еврею-подследственному. В "Крестах" один из следователей заставлял евреев кричать "я паршивый жид", с этим криком бежать по коридорам и возвращаться в камеру с допроса.
– Вы думаете, мало они так собирают денег? – закончил он наш разговор. – Это теперь один из главных методов добычи валюты. Пятилетка провалилась; товаров нет; платить по векселям за доставленные, давно испорченные и ненужные нам машины нужно валютой. Они её и собирают. За границей всё равно, откуда у большевиков деньги. Деньги не пахнут. Там не хотят брать наших товаров, созданных принудительным трудом, потому что у них своих товаров много, но деньги, выжатые пытками у населения, берут охотно и готовы торговать с большевиками.


Винный туризм. Бондарный цех Фанагории

Оригинал взят у fanagoria в Винный туризм. Бондарный цех Фанагории

Максим Василенко побывал в рамках блог-тура на бондарне Фанагории. Его рассказ от первого лица.

Все знают, что виски, вино и коньяк должны выдерживаться в дубовых бочках, а если не выдерживаются, то это плохое вино, плохой виски и плохой коньяк. На самом деле, все далеко не так категорично, но Бог с ним. Главное, что до того момента, как я отправился в блог-тур на производство «Фанагории» в прошлый четверг, я знал об этих самых бочках лишь умозрительно – никогда не доводилось видеть бондаря за работой. Да что там, я и самого-то бондаря никогда вживую не видел! Уверен, как и большинство из вас. А тут нас познакомили с главным бондарем «Фанагории» Владимиром Присяжнюком (кстати, тем самым, про которого на телеканале Моя Планета был снят документальный фильм из цикла «Мастера» - он есть в Сети, стоит найти и посмотреть тем, кто интересуется), и он провел нашу группу по распилочному и бондарному цехам предприятия.

МВ Бондарня1.jpg

Collapse )

Источник.

Сайт фанагорийской бондарни.

А ещё на них пахать можно!)

Оригинал взят у skif_tag в А ещё на них пахать можно!)
d247b021961bc032e2343f6a2028cf60

Игорь Чернышев
(Заместитель председателя Комитета Совета Федерации по социальной политике):

"...без импортной губной помады женщины вполне могут обойтись – мужчины любят естественность. Ну а уж если очень хочется накрасить губы – пожалуйста, свекла – натурально, химия в организм не попадает. Да и в нижнем белье московской фабрики наши женщины выглядят краше, чем во французском. "
Collapse )

Больше ада - сигареты «Русская весна»

Оригинал взят у styazshkin в Больше ада - сигареты «Русская весна»
сигареты «Русская весна»

Это вообще просто какой-то дичайший сюрреализм - «Погарская сигаретно-сигарная фабрика» выпустила на рынок новый продукт – сигареты «Русская весна».

За русский рак лёгких!

(no subject)

New comment by vanja_spravedli on an entry in rubikon_69.
СтеретьЗаморозитьСкрыть
13 февраля состоялось официальное заседание Городской Думы города Таганрога. И хотя число месяца оказалось так называемым «несчастливым», народные избранники вполне успешно приняли ряд важных решений. А именно.
Согласованна вынужденная ликвидация муниципального бюджетного учреждения здравоохранения «Комбинат питания». Как следовало из доклада начальника здравоохранения Татьяны Подлесной, с января сего года вступил в силу новый федеральный закон о контрактной системе закупок товаров и услуг, поэтому и в Таганроге настала необходимость изменить механизм снабжения продуктами питания городские учреждения здравоохранения.

В соответствии с новыми требованиями необходимо ликвидировать МБУЗ «Комбинат питания», который в настоящее время и выполняет централизованную закупку продовольствия для городских больниц. Этот комбинат работает с 1991 года и по Уставу оказывает медицинскую помощь населению, но фактически никаких медицинских услуг не оказывает.
На вопросы депутатов – не скажется ли прекращение работы Комбината на обеспечении учреждений здравоохранения города продовольствием, Татьяна Ивановна успокоила всех, сообщив, что по заключенным договорам продукты будут поставляться до конца апреля. А перечень имущества Комбината планируется передать городской БСМП как самому большому объекту здравоохранения в Таганроге.

Функции по оказанию услуг по снабжению продуктами питания муниципальным учреждениям здравоохранения, которые до этого перечисляли деньги в Комбинат, теперь будут выполнять сами эти учреждения. Только они раньше перечисляли деньги на продукты в Комбинат, а теперь сами будут закупать необходимое продовольствие по контрактной системе. После непродолжит

Пролетая над заливом.

Оригинал взят у rshev в Пролетая над заливом.
Чистил место на телефоне и заодно разобрал фотографии. Был опыт нескольких вылетов-прилетов  по маршруту Таганрог-Москва из нашего аэропорта «Южный». Чтобы видом полюбоваться места надо занимать при вылете слева, при прилете, соответственно, справа, но иногда правило дает сбой.

01.

Кстати мой первый полет был тоже в Москву и тоже из Таганрога, модель самолета сказать не могу, но точно не пассажирский, посредине салона с нами летели бочка с керосином на обратную дорогу и ящики с яблоками – кому-то гостинцы с юга. На кого-то оформили командировку, и место было нам уступлено за коробку шоколадных конфет и бутылку шампанского. Было это в начале девяностых.
Collapse )